Бодров Андрей Владимирович

Изучение восприятия М.Н. Каткова его французскими коллегами-современниками весьма значимо с учетом той большой роли, которую этот публицист сыграл в пропаганде русско-французского сближения в конце 1880-х гг. Каков был образ М.Н. Каткова среди его коллег во Франции и был ли кто-то из них готов признать его франкофилом? Именно на этот вопрос намеревается ответить автор, предпринимая попытку закрыть соответствующий пробел в отечественной и зарубежной историографии. Cледует учитывать, что матрица восприятия М.Н. Каткова во Франции была заложена еще в годы Второй империи. Его призывы — в частности, к беспощадному подавлению Польского восстания 1863 г., равно как и к активной политике России на Балканах, — уже к 1870 г. обеспечили ему славу вождя «ультрамосковской партии» и «апостола панславизма». Критический комментарий Каткова к политическим событиям во Франции 1870-х гг., мрачные предсказания недолговечности Третьей республики, рассуждения о «ничтожности» ее власти и утрате ее позиций на международной арене также не могли не сказываться на образе Каткова у его французских коллег, стоявших на либеральных и республиканских позициях. Тем не менее для широкого круга французских изданий — от республиканских “La Nouvelle Revue” и “Le Matin” до бонапартистской “Le Pays” и социалистической “L’Intransigeant” — антигерманского звучания публицистики «позднего Каткова» оказалось достаточно, чтобы провозгласить его «другом Франции» в логике «враг моего врага — мой друг». Близкие к правительству “Journal des Debats”, “Le Temps”, “Republique française” относились к «франкофильству» Каткова с еще большим скепсисом, нервно реагируя также на поднимавшуюся волну буланжистского движения. Печатный орган республиканцев-радикалов “La Justice” и социалистическая пресса относились к Каткову резко негативно, рисуя его портрет только черными красками. Однако уже в 1890-е гг. образ Каткова как «провозвестника» русско-французского союза и «друга Франции» возобладал.